Неточные совпадения
Чичиков
вышел вслед за ним также
из коляски.
Коляска остановилась. Все эти господа и госпожи
вышли из нее, окружили Ольгу, начали здороваться, чмокаться, все вдруг заговорили, долго не замечая Обломова. Потом вдруг все взглянули на него, один господин в лорнет.
Обломов сидел в
коляске наравне с окнами и затруднялся
выйти. В окнах, уставленных резедой, бархатцами и ноготками, засуетились головы. Обломов кое-как вылез
из коляски; собака пуще заливалась лаем.
Восемнадцатого апреля мы
выходили из дорожной
коляски у крыльца петровского дома.
«Да, не надо думать, надо делать что-нибудь, ехать, главное уехать
из этого дома», сказала она, с ужасом прислушиваясь к страшному клокотанью, происходившему в ее сердце, и поспешно
вышла и села в
коляску.
Через несколько минут слуга вошел и объявил Спицыну, что
коляска его готова; Антон Пафнутьич спешил откланяться и, несмотря на увещания хозяина,
вышел поспешно
из комнаты и тотчас уехал.
Кирила Петрович,
выходя из церкви, пригласил всех к себе обедать, сел в
коляску и отправился домой.
Дубровский
вышел из комнаты, сел в
коляску и поскакал.
Это очень интриговало меня; я поминутно обращал взгляды на
коляску, до того, что августинский монах
вышел из терпения и поклонился мне, полагая, вероятно, по моим вопросительным и настойчивым взглядам, что я добивался поклона. Мне стало совестно, и я уже не взглянул ни разу на
коляску и не знаю, где и как она отстала от нас.
И вот у этого подъезда, прошуршав по соломе, остановилась
коляска.
Из нее
вышел младший брат Ляпин и помог
выйти знаменитому профессору Захарьину.
Был девятый час, когда мы
вышли из монастыря, и на улицах уже царствовали сумерки. По возвращении на постоялый двор матушка в ожидании чая прилегла на лавку, где были постланы подушки, снятые с сиденья
коляски.
Хотя с непривычки и не совсем ловко
вышел Алексей
из коляски, но бойким шагом подошел к подъезду и дернул изо всей силы бронзовую ручку колокольчика. Тотчас же человек с галуном на картузе широко распахнул перед ним двери.
Однажды к нашей квартире подъехала извозчичья парная
коляска,
из которой
вышел молодой офицер и спросил отца. Он был в новеньком свежем синем мундире, на котором эффектно выделялись белые аксельбанты. Шпоры его звенели на каждом шагу приятным тихим звоном.
— А — а, — протянул офицер с таким видом, как будто он одинаково не одобряет и Мазепу, и Жолкевского, а затем удалился с отцом в кабинет. Через четверть часа оба
вышли оттуда и уселись в
коляску. Мать и тетки осторожно, но с тревогой следили
из окон за уезжавшими. Кажется, они боялись, что отца арестовали… А нам казалось странным, что такая красивая, чистенькая и приятная фигура может возбуждать тревогу…
Однажды я шел в гимназию с «большой перемены» и увидел, что к этому дому подъехала
коляска и
из нее
вышло четыре еврея.
— Он все врет, — продолжал Петр Иваныч. — Я после рассмотрел, о чем он хлопочет. Ему только бы похвастаться, — чтоб о нем говорили, что он в связи с такой-то, что видят в ложе у такой-то, или что он на даче сидел вдвоем на балконе поздно вечером, катался, что ли, там с ней где-нибудь в уединенном месте, в
коляске или верхом. А между тем
выходит, что эти так называемые благородные интриги — чтоб черт их взял! — гораздо дороже обходятся, чем неблагородные. Вот
из чего бьется, дурачина!
Они вместе
вышли из подъезда. Она села в
коляску и уехала. Он остался на панели и бессмысленно смотрел вслед за удаляющимся экипажем. Вдруг, как бы что вспомнить, он вернулся в подъезде и снова позвонился у ее парадной двери.
Так они и в Тулу прикатили, — тоже пролетели сначала сто скачков дальше Московской заставы, а потом казак сдействовал над ямщиком нагайкою в обратную сторону, и стали у крыльца новых коней запрягать. Платов же
из коляски не
вышел, а только велел свистовому как можно скорее привести к себе мастеровых, которым блоху оставил.
Глафира Львовна, кроме чрезвычайных случаев, никогда не
выходила из дома пешком, разумеется, исключая старого сада, который от запущенности сделался хорошим и который начинался от самого балкона; даже собирать грибы ездила она всегда в
коляске.
Через минуту подъехала
коляска, все
вышли и, переступив через перелаз в плетне, пошли в леваду. Здесь в углу, заросшая травой и бурьяном, лежала широкая, почти вросшая в землю, каменная плита. Зеленые листья репейника с пламенно-розовыми головками цветов, широкий лопух, высокий куколь на тонких стеблях выделялись
из травы и тихо качались от ветра, и Петру был слышен их смутный шепот над заросшею могилой.
Роман ее был непродолжителен. Через неделю Аигин собрался так же внезапно, как внезапно приехал. Он не был особенно нежен с нею, ничего не обещал, не говорил о том, что они когда-нибудь встретятся, и только однажды спросил, не нуждается ли она. Разумеется, она ответила отрицательно. Даже собравшись совсем, он не зашел к ней проститься, а только, проезжая в
коляске мимо школы,
вышел из экипажа и очень тихо постучал указательным пальцем в окно.
Нередко, когда я сидел у Крутицына, подъезжала в щегольской
коляске к дому, в котором он жил, красивая женщина и делала движение, чтобы
выйти из экипажа; но всякий раз навстречу ей торопливо выбегал камердинер Крутицына и что-то объяснял, после чего сестра опять усаживалась в
коляску и оставалась ждать брата.
Недаром он,
выйдя из квартиры бывшего своего сообщника после описанной нами беседы с ним и садясь в щегольскую
коляску, подумал: «Опять та же каторга!»
Дубянская
вышла одна
из подъезда дома Селезневых, у которого стояла изящная
коляска, запряженная парой кровных рысаков. Когда она уже садилась в экипаж, к ней подошел Иван Корнильевич Алфимов, шедший к Сергею Аркадьевичу.
Иван Корнильевич
вышел из подъезда, сел в
коляску и приказал ехать на Большую Конюшенную.
Когда же Андрей Ильич подбежал к ее
коляске, чтобы помочь ей
из нее
выйти, Нина, точно предупреждая его, быстро и легко выскочила
из экипажа на другую сторону.
Бальзаминов. Вот, маменька,
выхожу я
из саду, жандарм кричит: «
Коляску Бальзаминову!»
Анфиса. Правда! (Читает.) «Кажется, этого довольно. Больше я ждать не могу.
Из любви к вам я решаюсь избавить вас от неволи; теперь все зависит от вас. Если хотите, чтоб мы оба были счастливы, сегодня, когда стемнеет и ваши улягутся спать, что произойдет, вероятно, не позже девятого часа,
выходите в сад. В переулке, сзади вашего сада, я буду ожидать вас с
коляской. Забор вашего сада, который
выходит в переулок, в одном месте плох…»
Не торопясь
вышел он
из коляски, замахал руками на дворовых, бросившихся барину к ручке, потом сложил обе руки ладонями внутрь и начал медленно взбираться по лестнице, шепотом произнося молитву.
В это время народ заволновался. Вдали показалась
коляска. Городские власти и депутаты выравнялись, народ стал снимать шляпы.
Коляска подъехала, и
из нее
вышло трое военных.
Побледневший генерал поспешно
вышел из толпы, сел в свою
коляску и покатил.
Они пошли дальше вверх по реке и скоро скрылись
из виду. Кучер-татарин сел в
коляску, склонил голову на плечо и заснул. Подождав минут десять, дьякон
вышел из сушильни и, снявши черную шляпу, чтобы его не заметили, приседая и оглядываясь, стал пробираться по берегу меж кустами и полосами кукурузы; с деревьев и с кустов сыпались на него крупные капли, трава и кукуруза были мокры.
Когда он,
выйдя из дому, садился в
коляску, ему хотелось вернуться домой живым.
В бедных хибарах мелкого сошки все перепугались наезда такого важного гостя, сам старик Честунов едва решился вылезть к князю
из боковуши в низенькую комнату, исправлявшую должность зальцы, но через какие-нибудь полчаса это все изменилось: неравенство исчезло, князь обласкал Честунова, обдарил прислугу и вернулся домой, привезя рядом с собой в
коляске самого дворянина, а на коленях его пятилетнюю дочку,
из которой потом
вышла моя бабушка, княгиня Варвара Никаноровна Протозанова, некогда замечательная придворная красавица, пользовавшаяся всеобщим уважением и расположением императрицы Марии Феодоровны.
В самый день именин княгиня, одетая в нарядное белое платье, отправилась в
коляске в католическую церковь для выслушания обедни и проповеди. Барон, во фраке и белом галстуке, тоже поехал вместе с ней. Князь видел это
из окна своего кабинета и только грустно усмехнулся. По случаю приглашения, которое он накануне сделал Елене, чтобы она пришла к ним на вечер, у него опять с ней
вышел маленький спор.
Коляска, приятно покачиваясь на мягких рессорах, быстро катила по тракту-шоссе. Час тому назад мы
вышли из вагона в Тифлисе и теперь были почти у цели. Мой спутник вынул папиросу и закурил. Потом, рассеянно окинув взглядом окрестности, уронил небрежно...
Рославлев
вышел из леса и догнал свою
коляску, которая ехала шагом вдоль зверинца.
Надежда не покидала, однако, Акулину; еще накануне своей свадьбы всю ночь провела она на коленях, умоляя святых угодников защитить ее, укрепить ее духом. Но, как на беду, в воскресенье утром Иван Гаврилович ни разу не
вышел из хором, и Акулина, выжидавшая его за сараем, могла только видеть, как
коляска помчала его вместе с барынею по дороге в церковь.
Токарев
вышел на террасу. Было тепло и тихо, легкие облака закрывали месяц.
Из темного сада тянуло запахом настурций, левкоев. В голове Токарева слегка шумело, перед ним стояла Марья Михайловна — красивая, оживленная, с нежной белой шеей над кружевом изящной кофточки. И ему представилось, как в этой теплой ночи катится по дороге
коляска Будиновских. Будиновский сидит, обняв жену за талию. Сквозь шелк и корсет ощущается теплота молодого, красивого женского тела…
Карета и
коляска вместе остановились у станции.
Из коляски вышли муж больной женщины и доктор и подошли к карете.
Когда ей подавали экипаж или верховую лошадь, я подходил к окну и ждал, когда она
выйдет из дому, потом смотрел, как она садилась в
коляску или на лошадь и как выезжала со двора.
Каждый день под вечер
из конюшни выводились свежие лошади. Степан впрягал их в
коляску и ехал к садовой калитке.
Из калитки
выходила сияющая барыня, садилась в
коляску, и начиналась бешеная езда. Ни один день не был свободен от этой езды. К несчастью Степана, на его долю не выпало ни одного дождливого вечера, в который он мог бы не ехать.
И к ним подъезжает
коляска, и
из коляски выходят: дядя Николай Сергеевич, с огромной, лопатой, черной бородой, и с ним худенькая девочка Пашенька, с большими кроткими глазами и жалким, робким лицом.
Только по необыкновенно добрым глазам, робкому, озабоченному взгляду, который она мельком бросила,
выходя из комнаты, можно было догадаться, что это была мать. Он закрыл глаза и, казалось, спал, но слышал два раза, как били часы, как покашливал за стеной отец Сисой. И еще раз входила мать и минуту робко глядела на него. Кто-то подъехал к крыльцу, как слышно, в карете или в
коляске. Вдруг стук, хлопнула дверь: вошел в спальню келейник.
На другой день после отъезда Николушки, старый князь утром оделся в полный мундир и собрался ехать к главнокомандующему.
Коляска уже была подана. Княжна Марья видела, как он, в мундире и всех орденах,
вышел из дома и пошел в сад сделать смотр вооруженным мужикам и дворовым. Княжна Марья сидела у окна, прислушиваясь к его голосу, раздававшемуся
из сада. Вдруг
из аллеи выбежало несколько людей с испуганными лицами.